banner banner

Полупустые залы и репетиции в масках. Актеры столичных театров о работе в пандемию

Из-за пандемии залы театров опустели, а светские беседы и аплодисменты смолкли. К счастью, лишь на время. 112ua.tv приоткроет занавес затянувшегося антракта и расскажет, как сейчас выглядят будни глазами актеров театра имени Франка и Театра на Подоле.

Полупустые залы и репетиции в масках. Актеры столичных театров о работе в пандемию
112ua.tv

Марина Мизерная

Журналист

Из-за пандемии залы театров опустели, а светские беседы и аплодисменты смолкли. К счастью, лишь на время. 112ua.tv приоткроет занавес затянувшегося антракта и расскажет, как сейчас выглядят будни глазами актеров театра имени Франка и Театра на Подоле.

Павел Шпегун

112ua.tv

О локдауне. В пандемию я понял, что не могу без своей любимой работы. И не думал уйти в другую сферу. Скорее, я еще больше убедился в том, что мне больше ничего не нужно.

Первые два месяца мы вообще не репетировали – вернулись в театр лишь за месяц до открытия. Было очень сложно снова начинать работу. Сначала репетировали в масках. Но все равно понимали, что это какая-то чушь, потому что мы в любом случае будем общаться за кулисами без масок. Особенно смешно, когда главные герои без масок, а мы играем небольшие роли - и все в масках. Продлился такой эксперимент всего неделю.

О зарплатах. Я благодарен своему театру, потому что нам сразу выплатили отпускные. Проблем с деньгами не было. Те, кто не репетировал, перешли на 60% оплаты.

О пустых залах. Когда мы только открылись после первого локдауна, было очень мало зрителей. Но в этом была какая-то романтика. Потому что ты видишь не 100 зрителей, а 30. Поэтому они воспринимают тебя больше, и ты ощущаешь, что тебя очень внимательно слушают. Я думаю, что это неплохой опыт, но не хотелось бы, чтобы это длилось очень долго.

Владимир Николаенко

112ua.tv

О локдауне. Для нас, актеров, карантин был неожиданным и ужасным явлением. Сперва все были рады отдыху, но уже на второй месяц соскучились по театру.  Чтобы как-то развлечься, мы придумали и сняли клипчик.

Можно было бы бесплатно выступать на Майдане. Но все профессионалы понимают, что за свою работу они должны получить какую-то копейку. Иначе из-за этой любви можно остаться голым-босым: энергию свою раскидаешь, а в результате ничего не получишь.

Кто-то искал подработку. Но чтобы таксовать, например, надо свое лицо как-то закрыть, чтобы тебя не узнали. Так что я от нее отказался.

С середины мая 2020 года, когда пошло послабление, с большим удовольствием прибежали в театр. Я на машине собирал своих коллег с Харьковского массива.

О театре после пандемии. Те, кто переболел этой заразой, часто теряют силы. Если у них большие роли, то им очень тяжело. Некоторые даже отказывались и заменяли спектакли, потому что физическое состояние не позволяло выдержать нагрузку.

О пустых залах. Когда мы начали открываться, людей запускали в шахматном порядке. Многие надевали блестящую маску. И так иногда смотришь со сцены – половина бижутерии аж выблескивает, обратно посылается улыбка зрителей. Это не отвлекает абсолютно.

Люди сначала с осторожностью приходили в театр. Но Киев – большой и очень театральный город, так что всегда найдутся 400-600 человек, которые обязательно придут.

Первый месяц было сложно привыкнуть к тому, что раньше на спектакль было не достать билет. А тут вдруг сидит лишь половина зала. Когда полный зал, работать легко, потому что зрители дышат с тобой в унисон и одинаково стремительно реагируют на репризы. А когда в зале 100-200 человек, они уже задумываются, стоит ли вообще улыбаться. Не знаю, с чем это связано.

За это время люди соскучились по искусству и общению. Выходные это или будний день – не важно. Люди идут на спектакли. После локдауна около 60-70% – это молодежь, начиная от 25 лет и старше. Возможно, локдаун повлиял на то, что пожилые люди боятся приходить на спектакли.

О забавном. Была у нас народная артистка Люся Смородина. Она за кулисами была в маске и рассказывала всем, как необходимо ее носить. Однажды ей нужно было бежать на сцену, и она забыла снять маску. Потом отвернулась от зрителя, сняла ее и сказала: "Вот дурочка, забыла". 

Ярослав Гуревич

112ua.tv

О локдауне. Я всю жизнь думаю сменить сферу, потому что актер - очень нестабильная профессия. Ты не знаешь, что будет завтра. Я жизнью театра не живу, живу спортом, друзьями. Тезис о том, что в театре служат, думаю, придумали, когда зарплаты были совсем нищенские. Это такая же профессия, как и остальные. Служат в полиции, в армии, а в театре работают.

И вот "завтра" случилось. В феврале 2020 года, еще до введения первого жесткого карантина, зрительные ряды существенно поредели. Руководство некоторых театров уже тогда приняло решение не рисковать здоровьем актеров и прекратить спектакли.

Ты привык бегать, скакать с утра до вечера, кривляться (это как условный рефлекс). А тут как бы оп, и ты не кривляешься. Сидишь дома как идиот.

Когда пошли первые репетиции и возобновился контакт актеров друг с другом, была выработана система: при малейшем недомогании не выходить на работу и предупреждать начальство о своем самочувствии.

После первого локдауна график стал таким, как в первый год работы молодого артиста. Мы работали с утра до ночи, доигрывали все, что должны зрителям. Все поотдавали - и на свободу с чистой совестью.

О зарплатах. По-моему, каких-то стариков у нас отправили на пенсию. Наша академическая пенсия все-таки такая, на которую можно кашляя, но жить. Зарплата стала поменьше. Когда начался первый локдаун, нас перевели на 66% оплаты труда. Халтур тоже стало меньше. До пандемии были премии, а сейчас нет.

О пустых залах. Когда только началась пандемическая история, люди испугались и стали меньше посещать театр. Мы не могли добить кассу, ведь у нас зал на 800 с лишним людей. Маленьким театрам было легче, у них оборудования меньше.

Пару раз на сцене было больше актеров, чем зрителей в зале. Нас человек 30, а в зале человек 20. Главное не заржать от этого.

О театре после пандемии. Очень сильно поменялся подход к спектаклям. Даже 10 лет назад на спектакль шли из-за "сарафанного радио". Сейчас много вкладывается в раскрутку. Можно раскрутить абсолютный дрэг (ерунду), что часто и происходит.

О забавном. Сам по себе театр – это уже забавная история. Сегодня на репетиции я выскочил в костюме, присел, а у меня лопнули штаны и все выпало. Поскольку никто не сказал "стоп", мы продолжали репетировать.

Еще одна история случилась давно. В спектакле идет свадьба, мы танцуем, а у Алексея Петухова случился сердечный приступ прямо во время танца. Он упал, и в хороводе Богдан Ступка успел его подхватить, перебросить мне на руки. Я протанцовываю с ним до кулис, так что зрители даже не узнали о его приступе.

Мы его быстренько кладем. У Алексея Петухова что-то с температурным режимом организма. Я начинаю его расстегивать, а у него под костюмом байковая рубашка, я расстегиваю ее – а там еще одна байковая рубашка. Расстегиваю ее, а там уже мой выход, и они тянут меня. Я разрываю рубашку, а там футболка.  А мне ведь на сцену надо. Вижу, кто-то идет. Говорю: "Разрывайте дальше, я побежал".

Мы все сработали, как часы. Человек, который знал текст Петухова, начал говорить за него. Зритель даже ничего не заметил. Сам Петухов, правда, полежал с аппаратиком, но уже работает.

Дмитрий Грицай

112ua.tv

О локдауне. Иногда в ежедневной гонке спектаклей и репетиций ты не успеваешь остановиться и набраться сил, наполнить ресурс для дальнейшей работы. В этом смысле карантин был очень полезен.

У нас с женой есть канал на YouTube о нашей семье, и он помогал нам не потерять себя в этот карантин и пройти его достаточно безболезненно. В нашей жизни происходит много интересных вещей, есть чем поделиться.

После локдауна мы встретились в театре, как в первый раз.

В первый карантин у нас были репетиции, мы планировали премьеры, готовились и думали, что это будет короткий перерыв. Во второй локдаун мы даже не репетировали, театр был законсервирован.

У нас в театре появился проект Даши Малаховой "Театр 360", Уже есть два телеспектакля. Их снимали как кино: с трех камер, разными планами, потом транслируя онлайн. Прелесть в том, что их можно смотреть из любой точки мира. Зрители "приходили" на них с удовольствием. Есть и другие достойные спектакли, телеверсии которых хочется снять. Они действительно стоят того, чтобы остаться в веках. 

О зарплате. Нам платили сначала полную зарплату, потом 2/3, по решению Министерства культуры. Мы не играли спектакли, не получали прибыли от билетов, а театр поступил по-человечески и со своей стороны сделал все, что мог.

Театр недополучает много прибыли из-за того, что приходится играть на часть зала. В этом никто не виноват, но все стараются выходить из этой ситуации. Потому премий пока что нет.

О театре после пандемии. После локдауна мы выпускали спектакли в ускоренном темпе. Вышло две премьеры - "Ножницы" и "Механический апельсин". Сейчас в выходные мы играем один и тот же спектакль по два раза в день.

О пустых залах. До того, как начался первый карантин, у нас был выкуплен абсолютно каждый спектакль полностью. Люди могли бы сдать эти билеты и не прийти, но администрация театра приняла решение сыграть их спектакли потом.

Один из спектаклей мы играли для 13 зрителей. Мы вышли на сцену, у нас первый этюд был бессловесный, и во время него мы посчитали, сколько человек было в зале. Потом делились за кулисами, кто сколько насчитал зрителей.

Это было очень непривычно. Потому администрация театра включила креатив и на кресла, которые должны были быть свободными, наклеила портреты классиков (Леси Украинки, Тараса Шевченко, Мона Лизы и др.). Они якобы тоже пришли посмотреть спектакль, контролируя соблюдение правил.

Зал Театра на Подоле 112ua.tv

Сейчас труппа воспринимает половинную наполненность зала как карантинный аншлаг.

О забавном. У нас бывало, что на Андреевском спуске пропадал свет. Соответственно, исчезал он и в зале во время игры на сцене. Это была минута, но для артистов она кажется вечностью.

Однако зрители были в восторге, так как они получили эксклюзивный спектакль, в котором все произошло именно так, и этого никто не видел, кроме них. Какие-то вещи мы обыгрывали, старались выкрутиться. Это была импровизационная история. Потом продолжали с того же места, будто снимали с паузы.

Лариса Трояновская

112ua.tv

О локдауне. Был момент растерянности и раздумий о том, что значит моя профессия в такой ситуации. Но меня это не испугало, потому что я пережила 90-е. Это не кризис для меня.

Были мысли о том, чтобы выступить на площади возле нашего сельсовета около дачи. В конце концов, у меня есть много стихотворений, рассказов. Могу сыграть на фортепиано, поговорить с людьми.

О театре после пандемии. Работы прибавилось, потому что все, что мы не додали, мы должны отработать. Теперь такой утренник для взрослых – спектакль в 13:00 в субботу. Обычно ведь в такое время только детские спектакли делают.

О пустых залах. У меня есть спектакль "Свободные отношения", обычно на нем переполнен зал. И вдруг, перед первой пандемией, когда начались эти страсти-мордасти, в зале было не так много людей.

Зритель в театр ходит очень разный. Во время пандемии ходило очень много молодых, потому что они, видимо, не так боялись коронавируса. Теперь, когда страсти утихают, снова начинают приходить люди старшего возраста.

Мне кажется, наш театр не страдает от недостатка зрителей. Пригласительный по-прежнему тяжело взять, а это значит, что зал заполнен.

О забавном. Многие наши актеры взяли такую привычку всегда заканчивать спектакль словами "Будьте все здоровы". Мы в финале останавливаемся и говорим эту фразу. Зрители радуются, хлопают, иногда отвечают нам.

С актерами беседовала Марина Мизерная

Источник: 112.ua

Новости партнеров

Loading...

Виджет партнеров